Отрочество Дюка освещалось
любовью к нему всего их большого разветвленного рода. А Дейзи просто обожала
его. «До четырех лет моя мать не сводила глаз со своего маленького сокровища,
со своего чуда», — вспоминал Дюк. Когда он болел воспалением легких, она «день
и ночь» молилась у его постели. Когда же сыну исполнилось пять и он пошел в
школу, она тайком провожала его и ждала, пока за ним захлопнется дверь, а после
занятий обычно встречала его в школьном дворе. Взаимоотношения Дюка с матерью
носили совершенно исключительный характер. Мы не знаем, почему Дейзи любила
своих детей до безумия. Если правда то, что она когда-то лишилась первенца, то
ее поведение можно объяснить боязнью потерять и второго ребенка, единственного,
в течение долгих лет, сына. Но каковы бы ни были причины, Дюк рос в атмосфере
бесконечной материнской любви, в уверенности, что в ее глазах он самый лучший.
Не многие дети так удачливы. Именно тогда Дюк пришел к убеждению, что он
особенный, единственный, неповторимый. «Тебя благословил Господь», — не
уставала повторять Дейзи, имея в виду, что ее сын не такой, как все, и Дюк
верил ей. Он ощущал себя в буквальном смысле «маленьким принцем». Еще ребенком
он, стоя на крыльце дома, принуждал своих двоюродных братьев и сестер кланяться
и приседать в его присутствии. «Я великий, благородный, я — дюк. Люди будут
восхищаться мной». Младшая кузина Дюка, Бернис Уиггинс, помнит, как она бесилась,
когда он заставлял ее стоять навытяжку, пока сам вещал: «Возлюбленная мать,
твой сын будет величайшим, великолепнейшим, прославленным дюком». В дальнейшем он вел себя не
просто как знаменитость, но как особа королевской крови. Спустя годы Дюк Эллингтон
был представлен английской королеве Елизавете. Ирвинг Таунсенд, в течение ряда
лет занимавшийся выпуском пластинок Эллингтона, сообщает: «Судя по отчетам об
их встрече, Эллингтон отвечал на комплимент еще большим комплиментом, очаровав
королеву своим сладкоречием». В качестве подношения он посвятил ей пьесу «The Queen's Suite». «Эллингтон работал
над сочинением «The Queen's Suite» с большим усердием,
чем над созданием какой-либо другой своей вещи, из тех, к которым я имел
отношение». Напечатана была одна-единственная копия лично для королевы. И
вплоть до смерти Дюка произведение не тиражировалось. Эта история
свидетельствует о том, что Дюк чувствовал себя достойным королевских особ.
