Молодые вашингтонцы снова
оказались у разбитого корыта. Но на сей раз им повезло немного больше. В
привилегированном негритянском кабаре «Баррон'с Эксклюзив клаб» выступала
красивая женщина по имени Ада Смит, которая спустя несколько лет прославится
под псевдонимом Бриктоп, когда станет владелицей знаменитого ночного клуба
«Париж». Смит время от времени пела в Вашингтоне в «Ориентал Гарденс» — клубе,
расположенном на пересечении улиц Девятой и Р, одном из заведений, где
проводили время молодые прожигатели жизни. Там она как-то познакомилась с
компанией Дюка, и ребята ей понравились — вновь, безусловно, благодаря умению
себя вести. Узнав, что они попали в Нью-Йорке в затруднительное положение, она
уговорила Баррона, владельца клуба, расстаться со своими музыкантами и нанять
вместо них вашингтонцев. Так они вытянули наконец свой счастливый билет. Кабаре
Баррона «Эксклюзив клаб» действительно оправдывало свое название 1. В автобиографии Бриктоп писала, что
там принимали лишь светлокожих негров, причем мужчины обязаны были являться в
строгих костюмах при галстуках, а женщины — в длинных вечерних платьях. «Это
был настоящий центр Гарлема». 1 Exclusive — исключительный (англ), перен. — для избранных. Жалованье музыканта составляло
тридцать долларов в неделю — не слишком много для тех щедрых времен, но еще
двадцать долларов за вечер удавалось заработать на чаевых. Богатые люди,
которых музыканты прозвали «господа Денежные Мешки», разменивали
двадцатидолларовую банкноту и швыряли монеты под ноги музыкантам, когда хотели
выразить свое одобрение. Дюк рассказывал: «В то время в Гарлеме не существовало
других специально подобранных ансамблей. Нас было всего пятеро, но мы всегда
заботились об аранжировке. Сейчас это назвали бы «музыкой для застольной
беседы». Она звучала мягко, даже сентиментально и доставляла удовольствие».
Дюк, конечно же, преувеличивал возможности ансамбля в области аранжировки. Имея
всего лишь два духовых инструмента, сложно было выйти за рамки общепринятого. В
его понимании «аранжировка» означала, что духовые время от времени играют
гармонически слаженно, а мелодия передается от исполнителя к исполнителю. Грир
вспоминал: «Дюк писал не так уж много. Но он брал популярные мелодии,
переиначивал их, а Тоби повторял все на саксофоне до и баритоновом саксофоне. И
создавалось впечатление, что звучит биг-бэнд, звучит мягко и очень красиво».
Вполне понятно, во всяком случае, что исполнялся не джаз, а спокойная фоновая
музыка, преимущественно новейшие популярные песни, оттеняющие элегантный стиль
клуба Баррона Уилкинса. Молодые вашингтонцы, как мы помним, были в основном
выходцами из негритянского среднего класса. Они воспитывались в благоустроенном
мире и уже давно успели осознать, что опрятность в одежде и благопристойное
поведение приходятся очень кстати, если хочешь получить приличную работу.
Эллингтон великолепно усвоил эти уроки. На протяжении всей своей жизни он мог в
домашней обстановке (что называется, «не при исполнении») расхаживать в
шлепанцах и драном свитере, однако на публике неизменно выглядел элегантно и
эффектно. Его речь всегда отличалась почти нарочитой изысканностью, перенятой
им у отца. Отчасти это объяснялось свойствами натуры Дюка: он чувствовал себя
аристократом. Но в то же время он придерживался строгих правил сознательно,
уяснив для себя, что это нужно для дела.
