Крепко вас обнимаю.
Сердечно Ваша. П.
Чайковская 13 Владимир Николаевич
Аргутинский-Долгоруков умер в Париже в Коридор, по
которому он провел меня в комнату, был завален старыми холстами, рамами и
подрамниками и просто хламом, где, вероятно, никаких сокровищ нельзя было бы
найти. Аргутинскому я обязана детальным описанием последних дней холеры; он был
четвертым, кто на простыне опустил Чайковского в ванну, полную воды комнатной
температуры, накануне смерти, — не для того, чтобы вылечить его, а для того,
чтобы облегчить его страдания. Он тогда снимал комнату в квартире Модеста на
Морской (теперь Герцена), где жил и Боб Давыдов и где была комната Чайковского,
когда он приезжал в Петербург. Четверо, опустившие тело в ванну, были Модест
Ильич, Аргутинский, слуга Никифор и бывший лакей Чайковского, Алеша, вызванный
срочно из Клина, теперь женатый и отец семейства. Все четверо уже знали, что
состояние Петра Ильича безнадежно. С Аргутинским я
говорила два раза. Александр Николаевич Бенуа дал мне мысль пойти к нему и
попросил его меня принять. Он сказал мне, как бы случайно: Арго знает, кто был
Эдуард. Задайте ему этот вопрос. Но ни в первый, ни во второй раз Владимир
Николаевич на этот вопрос мне не ответил. Разговоры с ним навсегда вошли в мою
память — о музыке Чайковского мы почти не говорили. Этой темы я, никогда не
уважавшая дилетантства и не 14 будучи
музыковедом, в своей книге не могла касаться. У Владимира Николаевича оказались
две темы: смерть Чайковского, при которой он присутствовал, и Боб Давыдов,
племянник Чайковского и его последняя любовь. Он так сам мне и написал, когда я
попросила принять меня (письмо было написано по старому правописанию):
Главная
Классика в лицах
Интересное о классике
Статьи
Литература
Ссылки
Контактная информация:
Медицинская справка на оружие и медицинская справка 086 у.
купить кофемашину
гранитный подоконник в квартиру с разнообразной палитрой цветов
